18.09.1998

Смена (№ 210-211)

Егор Гайдар: "Политические неудачи могут компенсировать репрессиями"


ЖУРНАЛИСТЫ одной из московских газет провели экспресс-опрос школьников. Одним из вопросов был: когда вы последний раз слышали фамилию Гайдар? Кто это? Наиболее интересным показался такой ответ: "Давно. Это внук писателя, видный политический деятель России. Благодаря ему появились продук­ты, хорошие и вкусные". Как известно, устами младенца глаголет истина. С этого я и начал свой разговор с директором Института экономических проблем переходного периода лидером партии "Демократический выбор России" Егором Гайдаром.


- Ваше имя связывают с хоро­шими вкусными продуктами. А с чьим именем можно связать то, что произошло в течение послед­него месяца в нашей стране?

- Я не связывал бы это с чьим-нибудь именем, а связал бы с одним важным институтом об­щественной жизни. Он называ­ется "дума" и "думское боль­шинство". Конечно, ключевую роль в том, что произошло, сы­грал президент Ельцин, отпра­вивший в отставку 23 августа правительство Кириенко. Сде­лав это, президент впервые по­шел на компромисс с думским большинством, формируя пра­вительство, которое пользуется полной поддержкой парламента. Это думское большинство тра­тило довольно много усилий, чтобы добиться такого поворота. Сейчас оно этого добилось. По­ворот этот, конечно, связан с такими именами, как Геннадий Зюганов, Юрий Маслюков, Ген­надий Селезнев, Григорий Явлинский, но событие это не пер­сональное.

- Вы считаете, что отставка правительства Кириенко была ошибкой?

- Я считаю, что у правительства Кириенко были свои собственные ошибки, но его отставка 23 августа, на мой взгляд, одна из самых страшных ошибок президента.

- Вы и Сергей Кириенко стали во главе правительства в одном и том же возрасте. Вы помогали Кириен­ко разрабатывать его программу. Как вы оцениваете это правительство?

- Правительство Кириенко, по моему убеждению, было реформаторским, способным проводить либеральные реформы, хотя и не было однородным. Кабинет министров пытался заставить богатых и сильных играть по общим правилам и поставить преграды на пути разворовывания государственных средств. Это было правительство, которое впервые за долгое время начало реализовывать реформы и одновременно делало ошибки при проведе­нии правильного курса, особенно в условиях острейшего кризиса, которые оно унаследовало от премьера Черномырдина.

- Сейчас много говорят о слиянии олигархов и прокоммунистических сил. Ведь у Кириенко министром топлива и энергетики был ставленник ЮКОСа Сергей Генералов, а министром промышленности - коммунист Юрий Маслюков. Был ли это компромисс?

- Кабинет Кириенко не был единолиберальным. Там действительно под конец появился коммунист Юрий Маслюков, там было серьезное влияние Сергея Генералова, позиции которого казались мне крайне далекими от разумных. Но если попытаться суммировать программные документы и собст­венно работу правительства, мож­но увидеть, что, несмотря на этих людей, общий курс был все-таки правильным.

- Борис Немцов считает правительство Кириенко самым професси­ональным в истории новой России. Могли бы вы сравнить его со своим образца 91 - 92-го года?

- Правительство 91 - 92-го года было принципиально иным, чем у Кириенко. Оно было сформирова­но в условиях радикального развала, слома старой системы управления и с самого начала сознательно форми­ровалось как команда кризисная. Вместе с тем эта команда была призвана решать проблемы выхода из кризиса на основе очень глубоких структурных реформ. Это было пра­вительство компетентных специали­стов, которое столкнулось с набо­ром проблем, не имеющих аналогов. Оно было романтическим и более идеалистическим, чем кабинет Ки­риенко, унаследовавший работаю­щую рыночную экономику. Неэф­фективную, построенную в отсутст­вие существе иного набора структур­ных предпосылок, унаследовавшую заложенный в ее фундамент разру­шительный запал финансового кри­зиса, возникшего еще при Черно­мырдине, но все же - рыночную. Главная слабость правительства Ки­риенко заключается в том, что в нем не было ярко выраженного лидера общеэкономической политики.

- В правительстве Примакова эту роль должен сыграть Александр Шохин, работавший ранее с вами...

-Александр Николаевич Шохин - умный, квалифицированный эко­номист. К сожалению, за послед­ние годы он показал себя челове­ком, не имеющим достаточно твер­дого позвоночника, уж очень гиб­ким и способным приспосабли­ваться к меняющейся политичес­кой конъюнктуре. В этой связи представить себе Шохина, кото­рый, как скала, встанет на пути безответственных финансовых экс­периментов, невозможно.

- У вас на столе лежат "Основ­ные направления развития народ­ного хозяйства" - программа акаде­миков, которая может стать про­граммой правительства Примакова. Каково ваше отношение к ней?

- На мой взгляд, это позор отде­ления экономики Российской ака­демии наук. Это программа быст­рого и форсированного входа в гиперинфляцию и развала денеж­ного обращения в стране. Будет она реализована или нет - посмот­рим. Этот документ нужно рас­пространять в качестве листовки на экономических факультетах приличных российских вузов, но для того, чтобы у ребят был повод повеселиться, рассказать друг другу экономические анекдоты.

А если серьезно, это, конечно, программа страшная по последст­виям ее воплощения в жизнь. Не дай бог, правительство будет де­лать примерно это, что, к сожале­нию, вероятно! Для меня лично это особенно неприятно, ведь програм­ма - это .публичное лицо россий­ской экономической науки. Этот позор мы должны являть всему миру!

- Насколько серьезна угроза ги­перинфляции в этой экономической и политической ситуации?

- На мой взгляд, сегодня это серь­езная угроза. Когда она наступит, будет зависеть от действий прави­тельства - насколько быстро оно будет выполнять то, что обещает. В экономике между событиями есть временные разрывы - лаги. В нор­мальных, стабильных условиях для российской экономики между вклю­чением станка и гиперинфляцией лаг - 6 месяцев. Но в сложившейся ситуации шанс на то, что лаг суще­ственно сократится, весьма высок.

- Еще неделю назад Виктор Гера­щенко сказал, что Центробанк дол­жен запустить печатный станок. Когда это может произойти?

- Я думаю, что Виктор Геращенко, будучи человеком в высшей степени экономически грамотным, добьется того, чтобы переложить ответственность за это на прави­тельство и Думу. Дума разрешит Центральному банку предоставлять эмиссионные кредиты правительству и одновременно обяжет пра­вительство брать их. Это вопрос ближайших недель.

- Не было ли какой-нибудь эмис­сии в период "безвластия"?

-Я практически исключаю, что в период, когда Центробанком управ­ляли Дубинин и Алексашенко, могла быть масштабная эмиссия. Там могли быть вещи, в ограниченной степени контролируемые Центробан­ком и связанные с кризисом, скажем увеличение денежной базы в связи с изъятием вкладов населения, но это не было сознательной политикой Центрального банка. Другого я ожидаю с назначением Геращенко.

- Но ведь у России 36 миллиар­де рублей долгов перед своими гражданами - пенсионерами, учителями, врачами, военными... Что с этим делать?

- Есть два способа решения проблемы долгов. Первый из них тяжелый: ты собираешь налоги с тех, то не хочет их платить, арестовываешь имущество "Газпрома", отключаешь нефтяные компании от трубы, ведешь тяжелую, мучительную, неприятную работу по кон-ролю за государственными обязательствами, перекрываешь каналы разбазаривания государственных денег... И в результате этого получаешь возможность платить по своим долгам. В общем, это та програм­ма, которую пыталось реализовы­вать правительство Кириенко. К сожалению, без достаточной пар­ламентской поддержки, без консо­лидации даже в исполнительной власти, иногда при сопротивлении администрации президента.

А есть простой способ: "фанти­ками" расплатиться. Сторублевку через ксерокс пропустим и со все­ми расплатимся вот этой самой "сторублевкой". Никаких проблем! Зарабатывать ее не надо... У вас будет сколько угодно сторублевок до тех пор, пока люди не пойдут в магазин и не увидят, что сторублев­ку-то им дали фальшивую. А эмис­сионные деньги по природе фаль­шивые. Это деньги, о которых го­сударство твердо знает: они обес­ценятся быстрее, чем вы успеете добежать до магазина.

- Несмотря на героические усилия правительства Кириенко по выбива­нию долгов, на 1 августа в список должников вернулась "Сибнефть", контролируемая Борисом Березов­ским, с долгом 860 миллионов рублей. Не в этом ли причина многих собы­тий, происшедших в нашей стране?

- Я совершенно не исключаю этого. В условиях такого финансо­вого и общеполитического кризиса очень велик соблазн получить ло­яльное правительство, которое ни­когда не посмеет взять денег с тех, с кого не полагается брать денег, по­тому что это их святая привилегия -не платить налоги, и одновременно заплатит им дань, полагающуюся потому, что они имеют право полу­чать дань. Я думаю, что именно это было одним из побудительных мо­тивов, консолидировавших страст­ное желание убрать Кириенко и желание назначить Черномырдина.

- Не возникает ли, по вашему мнению, опасность пересмотра ито­гов приватизации, о чем говорят многие?

- Не исключаю, хотя и не думаю, что с этого начнут.

- Знали ли вы заранее о заявле­нии правительства и Центрального банка от 17 августа?

- Я знал об этом документе. Я не работал ни в правительстве, ни в Центральном банке, поэтому, разу­меется, никаких решений не прини­мал. Но консультировал правитель­ство, излагал свою позицию, и какие-то мои соображения были учтены.

- Но этот документ привел к одновременному отказу от своих обязательств (дефолту) и обесце­ниванию своей валюты. Разве та­кое возможно?

- Почему? В высшей степени возможно. Более того, наша финан­совая и банковская система была устроена таким образом, что обес­ценивание собственной валюты и дефолт связаны абсолютно неиз­бежно. Тут только выбор, какого дефолта вы хотите. Есть альтерна­тива. Первый вариант: вы девальви­руете валюту, понимаете, что после этого вы не получаете никаких за­имствований на внутреннем рынке и покрываете дальше свои обяза­тельства по ГКО за счет эмиссии. Но тогда вам нужно выбрасывать в обращение от 20 до 30 миллиардов рублей в месяц при денежной базе на середину августа в 150 миллиар­дов рублей. Это практически озна­чает режим форсированного обес­ценивания курса рубля и гиперинф­ляцию. Это автоматически означа­ет отказ МВФ от предоставления второго транша кредита, и уже в сентябре вы объявляете дефолт по внешним обязательствам.

Второй вариант был отврати­тельным и пре неприятнейшим, но давал некие шансы на стабилиза­цию. Вы девальвируете вал юту, ре­структурируете свои обязательст­ва, выключаете печатный станок, потому что вам не нужно обслужи­вать ГКО, а так как эта программа была согласована с МВФ, получа­ете второй транш кредита. Вы про­шли неприятный этап, но у вас есть деньги на стабилизацию положе­ния в банковском секторе, у вас возможна стабилизация валюты, и вы избегаете разгона гиперинфля­ции, дефолт по внешним долгам невозможен. Все это требовало очень четкого ручного управления и очень точных профессиональ­ных согласованных решений.

В самом пакете от 17 августа, на мой взгляд, были 2 серьезные ошиб­ки. Первая: я был убежден, что совершенно не нужно заставлять все российские банки не платить по своим внешним долгам. Вполне воз­можно было ввести это окошко для тех, кто не может платить, одновре­менно дав возможность платить тем, кто может исполнять свои обяза­тельства. Вторая: я был против пе­рехода к плавающему курсу рубля. Необходима была девальвация, а после этого - привязка курса рубля к доллару на уровне, позволяющем покрыть денежную массу резервами Центрального банка.

- А каков этот уровень?

- На 17 августа это был уровень от 10 до 12 рублей за доллар. Он достигался без всяких безумных скачков, которые полностью пара­лизовали валютный рынок.

- В последнее время стали появ­ляться попытки решать экономиче­ские проблемы с помощью силовых ведомств. Какова перспектива тако­го пути?

- Я бы этого не исключал по одной причине - думаю, что экономичес­кая политика нового премьера будет неудачной и ее последствия очень быстро скажутся. В этой ситуации попытка компенсировать неудачи в экономической политике полити­ческими репрессиями - это та воз­можность, которая, на мой взгляд, является реальной опасностью.

- Ваше отношение к currency board, включающей в себя жесткую привяз­ку рублевой наличности к резервам Центробанка, и возможности ее при­менения в нашей стране.

- Это инструмент экономичес­кой политики. Не самый лучший инструмент, для России и большой экономики не очень приспособлен­ный. Это не магический способ решения проблем. Currency board лишь заставляет проводить те ре­формы, о которых мы всегда гово­рили. Это средство, позволяющее объяснить, почему ты должен иметь сбалансированный бюджет, ответ­ственную финансовую политику. Почему в этой связи нужно ограни­чивать расходы государства и про­водить социальные реформы.

- Вашей партии уже сейчас нужно консолидировать разные силы к бли­жайшим парламентским выборам. Кто это может быть?

- Вызнаете, сейчас политическая ситуация в России будет меняться очень быстро. Этот ландшафт, ко­торый нам рисовали в течение по­следних полутора лет в "Итогах" Киселева, будет "плыть" с колос­сальной быстротой. Другая жизнь, другая власть, другая экономичес­кая политика, иная экономическая реальность и другие политические расклады. Мы сейчас будем пы­таться мобилизовать в свои ряды всех тех, кому не нравится нынеш­ний экономический курс, кто нако­нец осознает необходимость иметь в Думе серьезную фракцию, которая способна отстоять рыночный меха­низм, стабильность рубля и не дать расшатать ситуацию в стране. Я убежден, что будет очень много людей, которые вчера говорили, что политика их абсолютно не ин­тересует, - у них есть свой бизнес, свое дело, а это все - не для них. Завтра именно эти люди активней­шим образом будут готовы участво­вать в политике. Вот объединить их - и есть наша важнейшая задача.

- Кто станет вашей социальной опорой?

-Я вижу сегодня тот социальный слой, на который потенциально можно опереться, - это тот россий­ский средний класс, который дол­го пытался убедить весь мир в своем несуществовании. Сейчас, когда по нему был нанесен тяже­лейший удар и когда само его суще­ствование поставлено под вопрос, этот средний класс не может боль­ше прятаться под подушку и делать вид, что его нет. Это объективно.

Беседовал Анатолий КРОНЕР,

Москва - Санкт-Петербург